Skip to content
Submissions are now open for the 2021 Poems in Translation Contest, judged by Airea D. Matthews! Click for guidelines and to submit.
from the February 2021 issue

Three Observations, Untitled

Три стихотворения

Personal and interior worlds bleed into everyday experiences in these three short poems by Ksenia Zheludova.
 

Listen to Ksenia Zheludova read "an age-old female pastime" in the original Russian.
 

an age-old female pastime: bringing home in one’s hem
gossip, scents, fiction, tenderness, children.
walk in a long skirt in the darkness and the void
and you’ll begin to recount the hard lot of women:

nothing to bring except the shadow, scorched into the wall,
except the letter curled to ash in its cover.
and so you walk in the dark up to your knees in death,
up to your ankles in war.
 

***



Listen to Ksenia Zheludova read "you bring him some tenderness" in the original Russian.
 

you bring him some tenderness in your narrow palms,
cupped to form a fragile, trusting hollow;
he lightly slaps your proffered hands away and snickers;
no, of course it doesn’t hurt, oh please, this couldn’t possibly hurt;
tenderness shatters to smithereens.

one single habit, just one, you need more than air:
learn to stand, or walk slowly, do not run headlong,
so that later nothing stings in the way scraped knees or elbows sting,
so that later you don’t suffer from a sticky, loose-lipped memory,
or burn with shame, shooting glances as you run.

the most horrible things, remember this, are incremental,
in the everyday, are discussed over a late lunch,
worm their way into the course of events unnoticed; 
so—no, you won’t be able to scream or sob
upon seeing that name in a chronicle of our times.

this is how a much-loved book—or a book half-read—
is left behind on a rain-sodden bench in a park;
this is how earrings are lost while you kiss;
this is how a bracelet considered a talisman, a good-luck charm
one day finds another wrist:
ever so slightly big on you, but for that other hand, a perfect fit.
 

***

 

Listen to Ksenia Zheludova read "sometimes I simply know" in the original Russian.  
 

sometimes I simply know:
all of us have a hive inside
full of monotonous, measured humming
and the scent of wildflower honey.

I ended up with a wasp nest,
overgrown with rusty ribs,
all the wasps cold and dead.
the last one fled down my throat
and is still alive only
because there it stayed: 

stingerless,
helpless,
merciless.

 

© Ksenia Zheludova. By arrangement with the author. Translation © 2021 by Josephine von Zitzewitz. Photos © Ksenia Zheludova. All rights reserved.

Три стихотворения

древняя бабья забава: с собой приносить в подоле
сплетни, запахи, вымысел, нежность, детей.
походи в длинной юбке во мраке и пустоте,
заговоришь о женской нелёгкой доле:

нечего принести, кроме тени, выжженной на стене,
кроме письма, пеплом свернувшегося в конверте.
так и ходишь во мгле по колено в смерти,
по щиколотку в войне.

***

ты приносишь ему немного нежности в узких ладошках,
сложив их утлой наивной лодочкой;
он хохочет, легонько бьёт по рукам снизу вверх;
нет, конечно, не больно, что ты,
от такого больно и не бывает;
нежность — разбивается вдребезги.

больше воздуха необходим единственный навык:
научиться стоять или идти медленно, не бежать опрометью,
чтобы потом не саднило, как саднит разбитый локоть или колено,
чтобы потом не болеть липкой болтливой памятью,
не сгорать от стыда,
оглядываясь на бегу.

самое страшное происходит, запомни, происходит исподволь,
происходит буднично, обсуждается за поздним обедом,
незаметно втирается в ход событий;
поэтому нет, не сумеешь вскрикнуть или расплакаться,
услышав знакомое имя
в хронике происшествий.

так забывается на сырой скамейке в парке любимая книга,
или книга, прочитанная до середины;
так теряются серьги при поцелуях;
так браслет, что считался талисманом и оберегом,
однажды находит другую руку;
тебе был великоват,
а другой руке впору.

***

иногда знаю зачем-то:
у всех внутри полные ульи
гудят монотонно, мерно,
пахнут цветочным мёдом.

мне досталось гнездо осиное,
обросло ржавыми рёбрами,
все осы стылые, мёртвые,
последняя горлом бежала,
только тем и жива ещё,
что осталась там:

без жала,
беспомощная,
безжалостная.
 

Like what you read? Help WWB bring you the best new writing from around the world.